Концепт регионального блока в Центрально-Восточной Европе

Зеркало Недели
Концепт регионального блока в Центрально-Восточной Европе

Три государства Восточной Европы, как и раньше, оставлены один на один в своих противостояниях с Москвой.

В настоящее время Европейский Союз и НАТО, благодаря своей нерешительной политике расширения, создали геополитическую "серую зону" в Восточной Европе и на Южном Кавказе. Эти западные организации и в ближайшем будущем не будут готовы и способны заполнить сложившийся там вакуум безопасности. На этом фоне ряд политиков, дипломатов и ученых из постсоветских стран начали обсуждать альтернативные варианты частичного обеспечения безопасности и международной включенности своих стран. Наиболее заметным из проектов региональной безопасности является создание коалиции т.н. Междуморья

Идея ассоциации или конфедерации, которая могла бы объединить государства Восточной и Центральной Европы — от Балтии на северо-востоке континента до государств бывшей Югославии на западе Балканского полуострова, зародилась в XIX в. Подобный союз должен был стать средством отражения угрозы, исходящей от царской России на востоке, равно как и от Пруссии, а позже от Германского рейха — на западе. Впрочем, эта идея так и осталась на уровне геополитических рассуждений и не была использована в качестве основы внешней политики.

В начале XX в. идея Междуморья приобрела особую популярность в Польше. Обретя независимость к концу Первой мировой войны, новоявленное польское государство искало пути выживания и усиления в условиях охватившего Европу хаоса: крушения империй, появления на карте новых границ и трансформации союзных отношений. Первый в межвоенный период руководитель Польши Юзеф Пилсудский (1867—1935) вновь ввел и переформулировал появившуюся в XIX в. концепцию Славянского союза как Междуморья. Распространение получил латинский термин Intermarium, под которым понимался своего рода союз государств Центральной и Восточной, а также Юго-Восточной Европы, расположенных между Балтийским, Черным, Адриатическим и/или Эгейским морями. 

Создание полноценного союза или федерации государств Центральной и Восточной Европы, как это задумывалось Пилсудским в межвоенное время, сегодня более не представляется ни возможным, ни необходимым. Особенно устарела идея экономической интеграции территорий между Балтийским, Адриатическим и Черным морями. Это обусловлено тем, что большинство государств региона уже вступили в Европейский Союз или, как в случае с оставшимися за его пределами западно-балканскими государствами, ожидается, что это произойдет в скором будущем. Украина же, Молдова и Грузия недавно заключили и в настоящее время имплементируют весьма крупные и масштабные соглашения об ассоциации с Европейским Союзом, которые можно, ввиду их глубины и широты, классифицировать как "договоры об интеграции". Эти страны, таким образом, скоро станут де-факто частями торгового и правового пространства ЕС, вследствие чего будут экономически все более тесно связаны с другими государствами территории потенциального Междуморья. 

На этом фоне такие инициативы внутри Европейского союза как Вышеградская группа, Триморье (Адриатическое—Балтийское—Черное) или транспортный коридор "Виа Карпатия", на первый взгляд напоминающие концепцию Междуморья, на самом деле мало относятся к ней, так как эти проекты имеют ограниченное значение для общей безопасности Восточной Европы. Безусловно, данные объединения осуществляют деятельность в разных политических и экономических сферах на территории Центрально-Восточной Европы и Балкан, таким образом, будучи реминисценцией идеи Междуморья межвоенного периода. Тем не менее, они реализуются в контексте уже свершившейся глубокой интеграции вовлеченных государств в Европейский Союз, их всесторонней европеизации и членства в НАТО (за исключением Австрии). Следовательно, эти новые международные проекты внутри ЕС уже не имеют значимого геополитического измерения, не вносят значительный вклад в укрепление восточноевропейской безопасности и остаются, по сути, лоббистскими проектами внутри условного "Запада". 

Возрождение идеи Междуморья как пути решения дилеммы безопасности в образовавшейся после завершения "холодной войны" "серой зоне" в Восточной Европе и на Западных Балканах, Южном Кавказе, имеет гораздо большее значение, нежели разнообразные новые схемы политического и экономического сотрудничества между восточноевропейскими членами НАТО. Они включают, к примеру, Адриатическую хартию, учрежденную США, Албанией, Хорватией и Македонией в 2003 г., к которой впоследствии, в 2008 г., присоединились Черногория, а также Босния и Герцеговина. Однако пока непонятно, что будет с новыми независимыми государствами, расположенными между Европейским Союзом и НАТО, с одной стороны, и ОДКБ и ЕАЭС, с другой. Данные государства сейчас находятся в положении, подобном ситуации Центральной и Восточной Европы в межвоенный период. 

Примечательно, что сразу после распада Советского Союза и его блока проект Междуморья возродился в своей оригинальной форме и со своей изначальной целью, пусть даже под другим названием. В начале 1990-х, когда еще не вполне было ясно, станут ли какие-то из центральноевропейских и восточноевропейских государств членами ЕС и НАТО, и когда это произойдет, тогдашний президент Польши Лех Валенса выступил с идеей о создании т.н. "НАТО-бис", т.е. отдельной организации безопасности, которая могла бы объединить посткоммунистические государства Европы и тем самым реализовать идею коалиции территорий между морями. Этот проект был движим страхами, подобными тем, что испытывал Пилсудский 70 лет назад. Он стал бы де-факто антиимперским союзом государств Центральной и Восточной Европы, направленным на их защиту от возможного нового российского экспансионизма и будучи своего рода реминисценцией "союза Петлюры и Пилсудского" 1920 г. Идея подобной региональной коалиции безопасности продвигалась также другими политическими лидерами Восточной и Центральной Европы, начиная от Альгирдаса Бразаускаса в Литве и заканчивая Зеноном Позняком в Беларуси. 

Тем не менее, большинство государств предполагаемого союза Междуморья вскоре получили приглашения присоединиться к Европейскому Союзу и НАТО. Государства, включенные в переговорный процесс о членстве в двух ключевых организациях Запада, таким образом, потеряли интерес к альтернативному восточноевропейскому союзу. Теперь они впервые получили шанс встроиться в гораздо более мощные международные конструкции, нежели Междуморье. Следовательно, для государств Центрально-Восточной Европы, сперва кандидатов, а впоследствии полноправных членов ЕС и НАТО, ценность создания новой региональной организации безопасности, не говоря о межгосударственном союзе, стремительно падала. Интеграция в западный мир, а не строительство союзных отношений с посткоммунистическими государствами, отныне превалировала в их публичных дискурсах, национальных стратегиях и международных отношениях. 

И все же на фоне угроз и рисков, еще имеющих место в Восточной Европе, и особенно неясной ситуации с безопасностью в государствах т.н. Восточного партнерства ЕС, концепция Междуморья не была полностью оставлена государствами региона и после восточного расширения ЕС и НАТО. Правда, частично дискурс о Междуморье теперь также стал средством продвижения интересов расположенных на восточном фланге членов ЕС в рамках самого Союза. Идея, таким образом, пережила возрождение в двух ипостасях — проекта более узкого регионального сотрудничества внутри ЕС, с одной стороны, и трансрегиональной концепции безопасности для "серой зоны" за пределами ЕС и НАТО, с другой. Когда партия Право и справедливость (ПиС) одержала победу на парламентских выборах 2015 г. в Польше, ее лидеры обозначили более активную позицию, которую намерена занять Варшава в делах как субрегиональной интеграции с восточными членами ЕС, так и широкой безопасности в Центральной и Восточной Европе. По крайней мере, первоначально ПиС стремилась к более тесному сотрудничеству не только в рамках Вышеградской группы, но и с Украиной, а также другими государствами Восточного партнерства. 

У традиционалистской Польши, обратившей свой взор в сторону Вишеградской четверки, Междуморья и Украины, однако, всегда были двойственные намерения. Новая внешнеполитическая концепция шла параллельно с нарастающей критикой ПиС в адрес Германии и Франции, которые, по мнению польских консерваторов, использовали ЕС в качестве инструмента репрессии более слабых, националистических новых государств Союза и средства укрепления либеральной антитрадиционалистской повестки основных партий Западной Европы. Исходя из антироссийских и антигерманских настроений части лидеров и сторонников ПиС, новый президент Польши Анджей Дуда за последние годы преуспел в использовании концепции Междуморья не только и не столько в качестве схемы сотрудничества государств Восточной Европы, направленной против кремлевских ирредентистских амбиций, но и как некой альтернативы доминирующим западным государствам внутри ЕС. Неизвестно, насколько подобными мотивами была движима и деятельность нового президента Хорватии Колинды Грабар-Китарович, направленная на интенсификацию сотрудничества расположенных между Балтийским и Адриатическим морями членов ЕС в политической, экономической сферах и безопасности. 

Реактивация же проекта Междуморья в украинской экспертной, политической и дипломатической среде осуществляется из совершенно иных соображений. Киевский интерес в этом проекте связан, прежде всего, с проблемами национальной безопасности на фоне украинской борьбы за выживание в гибридной войне с Москвой. Междуморье видится в Киеве скорее в виде дополнения, чем альтернативы другим интеграционным проектам и схемам сотрудничества, и не как площадка ведения каких-либо внутриевропейских политических игр. В логике конструирования проекта Междуморья Украина уже развила систему особых связей с Молдовой, Грузией и Азербайджаном в рамках Организации за демократию и экономическое развитие (ГУАМ — Грузия, Украина, Азербайджан, Молдова). Вследствие Оранжевой революции в 2005 г. девятью восточноевропейскими государствами было создано т.н. Содружество демократического выбора в составе Украины, Грузии, Литвы, Латвии, Эстонии, Молдовы, Словении, Македонии, Румынии. На учредительном форуме присутствовали в качестве наблюдателей представители Азербайджана, Болгарии, Венгрии, Чехии, Польши, ООН и ОБСЕ. Украина также начала более интенсивное военное сотрудничество с Польшей и Литвой, в рамках реализации которого была создана совместная военная бригада трех стран. В соответствии с проведенными недавно в Украине опросами общественного мнения, Литва и Польша являются государствами, которым украинцы симпатизируют более всего. Подобные тенденции свидетельствуют о наличии у населения бывших под советским контролем территорий в Центральной и Восточной Европе чувства общности интересов, представлений, угроз и в какой-то степени даже идентичности. И все же ни один из этих и других производных проектов Междуморья пока не привел к созданию эффективного союза безопасности в Восточной Европе. 

Более того, Междуморье как концепция безопасности стало использоваться в качестве инструмента продвижения узких интересов новых традиционалистов, находящихся у власти в Польше. Судя по всему, Польша сейчас более всего стремится к созданию альтернативного центра влияния внутри Европейского Союза, чтобы укрепить собственные позиции перед лицом западных государств и сбалансировать растущее влияние Германии на Западе в целом и в Европе в частности. Со стороны некоторых государств Восточной Европы проявляется растущий скептицизм относительно усиления роли Германии и немецкого видения европейского будущего. Это ведет к усилению противодействия политике Германии, росту убеждений в том, что необходимо возвращение части суверенитета и национальных полномочий, делегированных Брюсселю, когда ЕС расширился на восток в 2004—2007 гг. Для части консервативных элит государств Центральной и Восточной Европы на данном этапе характерно стремление к защите "традиционных ценностей" от натиска либерализации, миграции и плюрализма, усиление которых предполагается по мере продолжения европейской интеграции. Это, например, нашло свое отражение в серьезной оппозиции со стороны Вышеградской четверки и Словении квотированному распределению беженцев из Ближнего Востока и северной Африки между государствами — членами Европейского Союза. 

Правда, не все государства Центральной и Восточной Европы готовы противостоять Брюсселю и Берлину в той мере, насколько это делает Польша. Создается впечатление, что лишь Венгрия разделяет идеи польской правящей партии о деволюции власти в структурах ЕС. Большинство же государств региона не желают вступать в серьезный конфликт с Германией и Францией по этому поводу. Ввиду этого новый трехсторонний формат сотрудничества был недавно инициирован Австрией, Чехией и Словакией в качестве противовеса возглавляемой Польшей Вышеградской группе.

Еще одной реминисценцией Междуморья является уже упомянутая инициатива Триморье, начало которой было положено в сентябре 2015 г. на встрече 12 государств региона в Дубровнике, а именно: Вышеградской четверки, балтийских государств, Румынии, Болгарии, Хорватии, Словении и Австрии. Она получила известность в июле 2017 г. в связи с участием президента США Дональда Трампа во втором саммите Триморья в Варшаве. Проект Инициативы Адриатического—Балтийского—Черного морей или Триморья фокусируется на развитие международной инфраструктуры в Центрально-Восточной Европе, включая транспортные проекты типа магистрали Виа Карпатия, соединяющей Литву с северной Грецией. Новый альянс тоже способствует развитию сотрудничества в сфере энергетики, в частности строительству терминалов сжиженного природного газа, что должно привести к снижению зависимости Центральной и Восточной Европы от российского газа. Если им удастся стать участниками проекта Триморья, государства, пока не входящие в ЕС (например Украина), тоже cмогут в будущем извлечь выгоду из этих планов. Китай также высказал свою заинтересованность в поддержке подобных инфраструктурных проектов в рамках реализации проекта "Один пояс, один путь". До сих пор, однако, ни в одном из вышеупомянутых проектов не была воплощена оригинальная идея Междуморья, заключавшаяся в тесном объединении малых государств Центральной и Восточной Европы против общего противника, обладающего геополитическими и военными преимуществами. 

И все же идея Междуморья после 1991 г. постоянно волновала и сегодня продолжает волновать умы, что отражается во множестве дискуссий ученых и периодических политических декларациях. Продолжающееся неучастие государств восточноевропейской и южнокавказской "серой зоны" в структурах безопасности до сих пор создает в России впечатление, что издержки и риски, которые влечет за собой агрессивная политика в отношении Грузии, Молдовы и Украины, малы. Для этих стран вопрос о создании коалиции государств Восточной Европы стал особенно острым после драматических событий 2014 г. Три государства Восточной Европы, подписавшие соглашения об ассоциации с ЕС, теперь, правда, получают большую политическую, экономическую и военную помощь от НАТО и Европейского Союза, чем ранее. Вместе с тем, они, как и раньше, оставлены один на один в своих противостояниях с Москвой. Урок, который можно извлечь из истории межвоенного периода и начального этапа после распада Советского Союза, говорит о том, что подобное положение вещей в Восточной Европе чревато серьезной геополитической нестабильностью.

Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter