Эпидемия насилия. Может ли мир обходится без войн? — мнение

Новое Время 1

В ноябре этого года издательский проект «Медуза» перевел на украинский язык книгу Джудит Батлер «Фреймы войны», в которой исследовательница и феминистка размышляет о природе насилия, этике, чувствительности, о том, как оплакивают жизнь, формулируя в конце книги теорию ненасилия. Книга Батлер — это цикл лекций, прочитанных в Калифорнии на протяжении 2004-2008 годов. Книга построена на критике тогдашних воин и актуальных конфликтов, а также насилия по отношению к мигрантам и так далее. История и образы «украинского» конфликта в эту книгу не входят, однако анализ Абу-Грейбу, поэзии Гуантанамо, войны в Афганистане позволяет задаться вопросами, важными и актуальными, в первую очередь, для нас — от трансляции парада пленных в ДНР до актов насилия в Киеве.

В какой-то степени о возможности ненасилия размышляет и Елена Стяжкина в своей книге «На языке Бога», написанной на основе собственных переживаний от войны в родном Донецке. «Человек с ружьем сам боится. И чем больше боится, тем больше стреляет», — пишет она. Ее история о том, как насилие распространяется внутри общества, внутри оккупированной зоны. Сначала оно «бродит», как в бочке, а потом выстреливает в нужный момент, после чего от него уже никак не избавиться.

В своей повести Стяжкина рассказывает истории обычных граждан. Такие герои — «живой щит», «блокадники», «обыватели» и зеваки — все те, кто по разным причинам не смогли покинуть город. Так случилось, что насилие охватило и их, поставив в определенные условия выживания. В Украине таких людей часто называют предателями, мол, они сами сделали свой выбор. К ним нет ни малейшего сожаления, и соответственно, их судьбы вряд ли кто-то будет оплакивать, как оплакивают героев. В книге бывшие коллеги становятся нынешними врагами; приспосабливаясь к войне, кто-то готов идти на любые жертвы, даже ценой собственных принципов и свободы. Батлер рассматривает войну в онтологической плоскости.

В мире не проходит и года без войн

Для нее ненасилие — это система ценностей, этическая и социальная концепция, которая строится на отказе от насилия во имя достижения любых целей. В этой системе человек не должен нарушать этические границы другого и по отношению к другому. Но насколько такая теория возможна и применима в условиях уже существующего продолжительного военного конфликта и войны?

В одном из своих интервью украинский фотограф-документалист Александр Чекменев отметил, что он не готов снимать никакое насилие. Размышляя о «трансляции Майдана», он говорил о том, что все фотографы должны были отказаться от съемок агрессии, а все СМИ должны были выйти с белыми полосами, без иллюстраций и документации. Именно этот жест — тотального белого пространства, ярче бы всего проиллюстрировал начало катастрофы. Однако, такая фотографическая солидарность, по его мнению, на данный момент невозможна. Но был ли упущен момент?

До войны в Украине каждая новость о любой другой войне, наверное, для многих была чем-то далеким и абстрактным. Новости транслировали статистику и приравнивали силу насилия к числу погибших жертв. Мы, безусловно, сочувствовали странам, о которых читали. Но было ли наше сочувствие искренним? Действительно ли мы понимали то горе, которое входило в дома и ломало судьбы людей, или нам просто было жаль тех, кто оказался в сложной ситуации?

Сегодня я могу точно сказать, что война и насилие не всегда исчисляются физическими жертвами, а уровень агрессии не всегда можно описать статистическими данными. Война врезается в историю каждой семьи и влияет на повседневность, кого-то ставя в нечеловеческие условия, усугубляя экономическую нестабильность, увеличивая символическое насилие по отношению к другим, конфликты в семьях, в конце концов, лишая физической возможности видеть друг друга.

В мире не проходит и года без войн — маленькие войны и вооруженные конфликты идут на небольших территориях или же в больших странах, близко или вдали от Европы. В самом начале конфликтов журналисты спешат оказаться рядом с насилием, но чем дольше длится конфликт, тем сложнее удерживать зрительское внимание во всем мире. Гражданские войны, международные военные конфликты, терроризм — все эти ипостаси насилия конкурирует между собой, как в медийном, так и политическом пространствах. Что важнее: теракт в Лондоне или протест оппозиции в Кении, бывшей британской колонии, в ходе которого от действий полиции погибло, по меньшей мере, 37 человек?

Хватит ли сочувствия, чтобы оплакивать все насилие мира? И где набраться сочувствия, чтобы оплакивать горе своих врагов?

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени