Шутка удалась. Каково это — быть мэром Рейкьявика

Я не считаю, что юморист в политике — это примитивная или популистская история. Она не оболванивает, а расширяет возможности

Наши демократии должны быть открытыми и инклюзивными в отношении разных людей, не только элит. Мы создали образ так называемого профессионального политика, но нет такого университета, заканчивая который ты получаешь диплом профессионального политика. Так сложилось, что политики сегодня — это главным образом мужчины среднего и преклонного возраста с образованием в области юриспруденции, экономики или политологии. Но я думаю, мы могли бы разнообразить круг людей, вовлеченных в политику.

Демократия нуждается в источниках креативности, и с привлечением женщин, комедиантов, артистов она только выиграет. Многие профессиональные политики слишком негибкие. Кстати, у вашего президента Зеленского есть юридическое образование, раз так, то он тем более может быть политиком. Я следил за его кампанией, и мне он казался человеком простым и искренним.

Сам я точно не хотел быть политиком. Мы создавали спектакль, артистический перформанс, и тогда я писал пьесу о кризисе в банковской системе. Написал сюрреалистический манифест и решил сделать политическую партию. Пошел в центр, где регистрируют политические партии, и создал Лучшую партию. Регистрация стоила около 50 евро. Недорого же. Это было частью моей комедийной повседневности. Я выходил к микрофону и говорил: окей, я хочу стать политиком, почему такие люди, как я, туда не идут? Я хороший парень, и у меня нет проблем с алкоголем. Возможно, я не умнейший из присутствующих, но я точно не тупой. И люди после моего шоу подходили ко мне и говорили: да, старина, ты прав, такие как ты должны идти в политику, я за тебя проголосую. И я думал: шутка удалась.

Давайте практиковать оптимизм

А потом соцопросы показали, что меня и мою партию готовы поддержать 50% избирателей, и тут я понял, как все серьезно. Тогда я осознал, что не может быть партии, состоящей из одного человека, и надо бы подумать, кто бы еще вошел в партийную организацию. Я звонил своим друзьям и спрашивал: слушай, я могу использовать твое имя, потому что я собираюсь участвовать в политических дебатах и мне нужны люди, которые меня могут поддержать? И некоторые из них оказались даже более политически мотивированными, чем я.

Мы начали встречаться, обсуждать проблемы города, и я почувствовал: то, что рождается, намного больше нас. Тогда я спросил: может, сейчас хорошее время свалить? И все мои друзья хором сказали: нет! Люди инвестировали в нас свои надежды.

А потом мы встретились с прежним мэром, и я понял, если уж он выиграл, мы точно справимся.

Конечно, поначалу у меня не было никакого опыта управления. Помню сразу после выборов мне позвонила дама из мэрии и сказала: «Если вы хотите познакомиться с офисом мэра, мы будем рады вас увидеть еще до официального утверждения на должность». Я сказал: «Да, спасибо, но это необязательно».

Я представлял себе офис мэра как комнату, где есть стул, стол, может, вазон с фикусом. А я поднимаю телефонную трубку и зычным голосом говорю: «Мэр слушает!» Но моя собеседница сказала: «Хорошо, но знайте, что все сотрудники здесь будут рады вас увидеть». И тут я спросил ее: «Какие еще сотрудники?» Офис мэра оказался огромным опен-спейсом с большим количеством сотрудников.

В мой первый день на работе ко мне пришел юрист мэрии и показал стопку бумаг, которые был готов подписывать за меня. Я спросил его, зачем ему подписывать бумаги, на которых стоит мое имя. А он пояснил, что в работе мэра большое количество непопулярных решений, и он ставит подписи, чтобы я не брал на свою репутацию лишние риски. А я сказал: «Нам это не нужно, я не боюсь ответственности, я за этим сюда пришел».

Эмпатия — это главное качество, которое я вынес из своего политического опыта. Муниципальным чиновникам нужно сохранять близкий контакт с людьми в городе, поскольку это важный фактор безопасности. Быть видимым, иметь храбрость смотреть людям в глаза. На национальном уровне это вряд ли возможно, но для представительской власти в городе это очень важно, даже если это не всегда легко. Социальные медиа также дают большие возможности, и я, как мэр, старался их максимально использовать.

После глобального экономического кризиса нам достался скудный городской бюджет. Но я привык, ведь бюджет моей семьи также был скромным долгое время. И я знал: если у вас мало денег, надо быть креативным, придумывать какие‑то вещи для будущего, говорить людям честно — мы не можем позволить себе этого сейчас, но давайте планировать и обсуждать, что нам важно. Обязательно придет время, когда у нас появятся возможности. Давайте практиковать оптимизм.

С другой стороны, финансовая ситуация в 2010 году была действительно сложная. Но мне повезло в том, что я не был карьерным политиком и не боялся непопулярных решений. Например, нам удалось оптимизировать общеобразовательные школы. Школа — очень дорогой сегмент, поэтому мы приняли решение объединять по четыре-пять общеобразовательных школ в одну.

Люди такое не любят, и это решение, которое затрагивает многих горожан. Они выходили на улицы, и я выходил им навстречу. Они кричали: «Мы никогда больше не изберем тебя мэром!» А я кричал им в ответ: «Да я и сам больше никогда в мэры не пойду!»

Вторая большая проблема была с энергетической компанией Рейкьявика, и она была достаточно серьезной. Эта компания вложила большую часть своих средств в Европейский инвестиционный фонд, а он в кризис прогорел. Было понятно: если мы хотим вновь поставить энергокомпанию на ноги, то должны сделать непопулярные шаги. Прежде всего поднять тарифы на электроэнергию и горячую воду. И мы подняли тарифы где‑то на 20%. Люди были сильно взволнованы, потому что совсем не ожидали, что их ударят по кошельку, но мы все равно это сделали.

И все же каждый понимал, что происходящее — не моя вина, а где‑то в глубине души люди знали, что такие неприятные меры необходимы. К тому же мы постоянно вовлекали людей в процесс принятия решений, и в самых непопулярных решениях наша ответственность была распределена, в каждом районе города были люди, которые понимали, почему именно такие решения принимает муниципалитет, и поддерживали нас.

После того как я оставил офис, мне понадобилось около года, чтобы прийти в себя, понять, что же я дальше хочу делать со своей жизнью и со своим чувством ответственности. Я до сих пор испытываю огромное чувство ответственности за город. Всегда есть вещи, которые не успел довести до конца. Демократия — это очень медленный процесс. Сейчас прошло уже пять лет, как я покинул офис, и люди почти забыли уже об этом моем периоде жизни, поэтому я и дальше занимаюсь стендапом.

Даже маленькие изменения, которые у нас получились в муниципалитете, меня радуют больше, чем миллионные просмотры на YouTube. Потому что они реальные и имеют значение. Принимать решения, выигрышные для жителей города, не только сейчас, но и в будущем, — это доставляет много удовольствия. При этом решения, которые мне казались крайне важными, не имели значения для горожан. Например, когда я был мэром, мы смогли сделать Рейкьявик частью сети ICORN (Международной сети городов для беженцев). Такие города приглашают к себе писателей и журналистов, которые стали объектами политического преследования у себя на родине. Люди в Рейкьявике долго не могли понять, почему это важно. К нам приехали многие интересные писатели, поэты, журналисты, а вскоре Рейкьявик был объявлен ЮНЕСКО городом литературы. Это же большое событие, но для горожан оно совсем ничего не значило. Ты им говоришь: мы стали городом литературы, а они тебе: ну, окей, а почему проезд в автобусе такой дорогой?

Полную версию интервью с Йоном Гнарром читайте в журнале НВ за 23 января 2020 года

Новости по теме

Зачем Путину обострение на Донбассе

Поскольку Киев все никак не соглашается выполнять эти требования, терпение у Москвы лопнуло

3 5

Легендарный квест — еще одно яблоко в корзине

Свеженький игрок на поле — сериал из жизни разработчиков видеоигр

1 1

Украинцы против коронавируса. Что мешало сделать все нормально?

Несколько месяцев вся мировая пресса раздувает истерику из-за коронавируса

1 12

Путина «раскусили» в Мюнхене

Российский президент стремится сохранить за собой позицию абсолютной силы и нулевой ответственности за «временные трудности», но его власть подрывается

Кем мы на самом деле можем быть

Утром мне прислали это фото. На нем я стою на площади Конституции, в руках держу каску и рассматриваю ее. Тяжелые воспоминания

1

Продолжая просматривать Новости Украины (UAZMI), вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь на использование файлов cookie